Энди уорхол
Эта дело имела мочь желание начинаться со шаблонной тирады вроде «Энди Уорхол – 1 из самых именитых и противоречивых фигур в искусстве 2 половины ХХ столетия», однако, вроде мне кажется, к Уорхолу типовые тирады весь неприменимы, вроде и то утверждение, который фигурой он был противоречивой. Навыворот Энди Уорхол как ученик течения поп-арт собственной жизнью творил знание и в собственном искусстве отражал жизнь, логично доказывая мнение поп-артистов о том, который умение должен существовать максимум сближено с жизнью. Существование Энди Уорхола. Анджей Вархола, а прямо беспричинно звучит его реальное имя, появился 6 августа 1928 возраст в Форест-Сити, круг Пенсильвания. Его опекуны эмигрировали из Чехословакии, учредитель работал шахтером для угольной шахте. О жизни молодого Энди известно очень мало. В 1949 году Уорхол завершил в Питсбурге Научно-технический ВУЗ Карнеги, получив диплом художника-дизайнера. Переехав в Нью-Йорк, Энди изменил собственную фамилию для Уорхол и стал заниматься художником-оформителем в торговых центрах модной одежды «Тиффани и Ко.», «Бонвит Теллер», а опричь того в журналах «Воуг» и «Глэмор». К середине 50-х годов дело в рекламе принесла успех, благодарность которому стала вероятной покупка дома сообразно центру Манхэттена. Тем минимум удовлетворенности Уорхол не испытывал, и он начал рисовать. В 1960 году он нарисовал серию иллюстраций для основе комиксов «Супермен» и «Утенок Трейси», однако еле ли данное дозволено назвать успехом. Токмо в 1962 году для выставке рисунков ради консервированных супов компании «Кэмпбелл», состоявшейся в Лос-Анджелесе, о работах Энди заговорили вроде о сенсации. Возникновение было положено. Уорхол был сообразно центру движения поп-арт, гораздо входили эти художники, вроде Рой Лихтенштейн, Роберт Раушенберг и Джаспер Джонс. В 1962 году масть для консервные банки как и предварительно наносилась мазками. Однако уже к 1963 году Уорхэл стал брать на доспехи шелкографию, и с этих пор основная кусок его дел выполнялось прямо в этой манере. Выделяя аспект группового производства, Уорхэл стал именовать собственную студию «Фабрикой». В середине шестидесятых годов «Фабрика» преобразилась в помещение встреч всякого семейства талантливых и незаурядных личностей, таких, вроде ди Седжуик, Холли Вудлон, Вива и Ультравайолет. Рисунки выпускались вместе категорией единомышленников около начальством Уорхэла. В тот же промежуток Уорхэл стал совлекать фильмы — либо точнее было желание назвать их антифильмами — бессодержательные хвалебные гимны скуке и эротике, которые иногда тянулись ни обильно ни чрезвычайно мало сообразно двадцать 5 часов. 5 июня 1968 возраст враждебно настроенный ученик Уорхэла сообразно фамилии Валери Соланас стрелял в художника, солидно ранив его. Для выздоровление ушел год, хоть Уорхэл так перед конца и совсем не оправился через ран. Оставив собственных неуемных приверженцев, в 1970 году Уорхэл стал присоединяться к миру знаменитостей. Стартовал настоящий долгий промежуток его творчества, вроде скоро для шелковых оттисках обнаруживались ослепительные портреты Мэрилин Монро, Лайзы Минелли, Джимми Картера и председателя Мао. Уорхэл опричь того сотрудничал с режиссером Полем Моррисеем в кинокартинах «Дрянь» и «Одинокие ковбои». В 80-е годы Уорхэл стал брать больше платных заявок и заказов для рекламу. UH опричь того подружился с начинающими художниками Кейтом Харингом и Жаном-Мишелем Баскиа и стал их наставником. Он предпочитал обводить себя толпой шумных почитателей, все практически безостановочно производил воззрение человека одинокого. Претерпевать не имел возможности давать интервью, через случая к случаю спрашивал у интервьюирующих, который они желали бы через него услышать, и позволял опубликовать сказанное. Особенный внутренний свет он укрывал изза тщательно возведенным фасадом, этим же студийно безликим и подчеркнуто банальным, вроде и его искусство. Зачастую он отправлял подобного для себя знакомого произносить лекции через собственного имени. Для грядущий сутки после простой операции сообразно удалению желчного пузыря, 22 февраля 1987 года, Уорхол скончался во сне через сердечного приступа в Медицинском центре Корнуэлл для Манхэттене. Logo-go! – оперативная испытание логотипа ради каждого! Ценность логотипа. Дизайн фирменного стиля. Мечта мира Э. Уорхола. Энди Уорхолл имел личное мечта мира. Ради Уорхола, сей прием видения – то, который он именовал “Поп”, – имел формирующее значение, настолько сильное, который как чуть
человек “становился Поп”, он уже “не имел мочь видать обозначения такими, вроде прежде, и, естественно, “не мог уже ни разу снова понимать Америку такой, вроде прежде”. Утверждением, что мечта и икона мышления в стиле “Поп” не столько заставило все около смотреться по-другому, хоть и позволило ему и его эксцентричным приятелям “внезапно” ощутить себя “инсайдерами”, с моей точки зрения, Уорхол выдает нам важное осознание привлекательности и потенциально политической энергии поп-арта. Целью этой работы считается поползновение понять, вроде мировоззрение поп-арта воплощается в картинах и кинокартинах Уорхола, вроде поп-арт достигает данного эффекта, и который означает “чувствовать” себя инсайдером. Вероятно, речение “инсайдер” является ценным ради Уорхола в сила широкой распространенности в 50-х и в первых числах 60-х образа “аутсайдера”, который произошло, вероятно, благодарность книге Колина Уилсона 1956 г. “The Outsider”, где завершительный для случиях разных “аутсайдеров обследует действие давления норм в прогрессивной западной культуре”. 1 из его тезисов состоит в том, который статус “аутсайдера” (означающий изъятие и “ненормальность”) помогает, в это же время, понимать невидимые иным структурные составляющие общества. Мысля в категориях “аутсайдеры” и “инсайдеры”, гомосексуалисты 50-х, аналогично Уорхолу, имели мочь получить, еще перед политические деятели Стены и идентичности, терминологию, которая могла помочь выразить причем даже политизировать знание того, который ощущают “другие” в гомофобной культуре. Говоря, который Поп позволял ему чувствовать себя инсайдером, Уорхол предполагает, который Поп, между остальных вещей, был тактикой выживания в гомофобном мире. Хоть как? Вроде “ослепление” тем, который все оставшиеся “принимают вроде должное”, может помочь Уорхолу и его приятелям ощущать себя инсайдерами? Уорхол сообщает о том, который “поп-арт заменил внутреннее и внешнее местами. Поп-артисты делали образы, коие всякий человек, идущий сообразно Бродвею, узнавал в эту же секунду – комиксы, столы ради пикника, мужские штаны, знаменитости, занавеси ради душа, холодильники, бутыли кока-колы – безвыездно те знаменитые вещи, которые отвлеченные экспрессионисты очень здорово постарались весь не замечать”. Перенесением данных образов для холсты в виде “нового искусства”, Уорхол перевернул самодовольное доминирование отвлеченного экспрессионизма, “всей данной абстракции и интроспекции”. Включив эти прилюдные образы в собственную палитру, он также устроил сей “внешний” свет открытым ради присвоения и трансформации, включил внутрь него себя и собственных друзей в качестве интенсивных участников места прилюдных образов. В действительности, это нечаянное повторное применение уже именитых образов дословно устроило Уорхола инсайдером во всем мире искусства. Поп-арт обеспечил ему аудиторию. Причина два хода, – переведение в отвлеченную форму образов глобальной культуры и доход прилюдного имиджа, – и кушать то, который разрешило Уорхолу почувствовать себя инсайдером. Мне желание хотелось испытывать их вроде компоненты стратегии выживания. В конце концов, чудаковатый, невыразительный иностранец из среды рабочего класса Питсбурга, с гомосексуальными наклонностями, каким был Уорхол, имел, вроде и все остальные, наименьший надежда объявить о себе, собственных желаниях и переживаниях “внутри” прилюдной сферы, отдельно в 50-е годы. Ежели он намеревался хотя как-то брать на доспехи окружающие его образы, он определенно вынужден был устроить их абстрактными и собирать творческое и образное известие к ним. Сообразно всем признакам, опять в детстве Уорхол развил способности, коие позволили ему подобрать “сырье” – из комиксов, радиопередач, книжек-раскрасок и жизни голливудских знаменитостей, – быть помощи которого он создавал собственную индивидуальноть. Правда, что причина способности были оформлены в художественное течение, которое собственной точкой отсчета опричь того считало нужда заимствования прилюдных образов в виде сырья нашей культуры, данное был тот материал, кто нельзя было игнорировать, отдельно тем, кого данная образование отторгала. Настойчивое воля постичь то, который возможно назвать “поэтикой публичности”, злободневное для протяжении всей карьеры Уорхола, возможно, было продиктовано потребностью ориентироваться с его личным невключением в сферу публичности. Уорхол знал, каково брать отрицание на освобождение в прилюдное место в самом прямом толке – появлении пред иными людьми – данное случалось в связи его
нежелания отказаться через собственной женоподобности, гомосексуальной ориентации и преклонения пред мужским телом. Широко известно, например, который его поползновение в 1956 году исполнять выставку собственных работ в Галерее Танагер провалилась в связи того, который его милые портреты мальчиков были весьма откровенными, весьма беззастенчивыми в собственной гомоэротической сексуальности, и который в первых числах 60-х некоторый нью-йоркские художники, эти вроде Джаспер Джонс либо Роберт Раушенберг, беспричинно ведь вроде и художественные круги мейнстрима, с презрением не признали его изза то, который он был “слишком женственным”. Сообразно этому предлогу Уорхол писал: “Естественно, для Фабрике были гомосексуалисты, мы были в промышленности развлечений, именно это составляло Развлечение. Естественно, для Фабрике было более голубых, чем, к примеру, в Конгрессе, хоть не больше, нежели в вашем любимом полицейском телесериале… Я полагаю, который основанием ради столь носыщенных и неистовых выпадов был тот факт, который мы отреклись подыгрывать, притворствовать и скрываться. Это для самом деле приводило в гнев около всех людей, коие хотели сбережения всех старых стереотипов. Я часто задавался вопросом: “Неужели людям, коие играют в эти зрелище с имиджем, несть практически никакого дела перед всех тех несчастных, который не имеет возможности вписаться в типовые роли?” Если скоро желание предметом выпадов была гомосексуальность, прямо вроде практика, принимает Уорхол, в тех случаях полный Голливуд был желание так ведь уязвим, вроде и Фабрика. Тревогу вызывало скорее прилюдное выставление для показ сексуальности и то, который Уорхол не желал подыгрывать, притворствовать и скрываться. Дабы обрести доступ к аудитории, начинать прилюдным – не беспричинно важно который ты: политический действователь либо телевизионный актер – было надо вписываться в типовые роли; те роли, коие были приемлемы ради одних, и неприемлемы ради других. Уорхол тонко подмечает, который способность существовать эксклюзивным человеком, с эксклюзивным туловищем и желаниями, входит в случай со возможностью существовать погруженным в занятие прилюдного человека, – ситуация, коию он ловко определяет вроде “соответствие типовым ролям”. Простой оказывается, отдельные человек вписываются в типовые роли лучше, нежели другие. Некоторый люди, сообразно исследованиям Уорхола, например, гомосексуалисты-мужчины, коие хотят обрести работу в виде актеров для телевидении, имеют безвыездно шансы существовать восприняты чуть если они принимают для себя типовую роль, сообразно крайней мере, на пора или хоть бы на публике, если скоро и не весь в собственной частной жизни. Для протяжение всей собственной карьеры, Уорхол промышлял изучением того, какими у нас есть мочь существовать слушателями, ораторами, посетителями и творцами своей славы, даже если наше наличие запрещено (не говоря уже о том, вроде скоро оно нежелательно) в прилюдной сфере. В этой работе я стараюсь показать, который даже если скоро Уорхолу не практически безостановочно удавалось успевать удачи (например, в том, относительно темы эпидемии СПИДа) в собственной манипуляции “поэтикой публичности”, он, тем не менее, предлагает нам ценное осознание ее логики, механизмов, ценностей и опасностей. Уорхол осознавал, который поэтика публичности опричь того включает тему скорби. Начинать прилюдным либо почувствовать себя прилюдным во многом означало в явной степени дистанцироваться через себя самого, а данное приходит, если хочешь вообразить себя мертвым. Чувствование “самоотрицания”, которое мы испытываем, представляя себя “публичными”, смахивает для посещение своих похорон. Вероятно понимать себя опредмеченным, превозносимым, понятым, целостным, – и вероятно понимать признание со стороны иных людей. Сцепление меж признанием, скорбью и похоронами практически безостановочно очень интересовала Уорхола. Например, в ранних портретах Жаклин Кеннеди и Мерилин Монро, Уорхол обращает почтение к соотношению меж изображением лица, которое достигается портретным сходством, и попыткой его представления либо увековечивания, апеллирующей к печали. Портреты. Около все из сферы многократного интереса Уорхола, – портретность, слава, потребление, порнография и катастрофы. В творчестве Уорхола предметы пользования и слава, объявление и расстраивай находятся в системе, продиктованной прозопопеей – системе, коия искажает изображаемое лицо; делает анонимность, в книга числе и симулируя узнаваемость, и
совсем не делает отличий промеж мертвым и живым. Чрез втягивание в прозопопею: в банках супа Кэмпбеллс, грустных портретах токмо вот умершей Мерилин Монро либо Жаклин Кеннеди в трауре, страшных картинах потерпевших катастрофы, – Уорхол обучился жалеть о своем недоступности в узнаваемом мире прилюдных образов; Уорхол понял, как иметь себя самого лицом. Как и отдельный вещь потребления, это имело собственную стоимость. Тесная сцепление меж портретным однообразием и скорбью не осталась незамеченной современниками Уорхола, либо его моделями. Безусловно, они сознавали, что свойство портретов, подобных для эпитафии, и считается источником их ценности. Говорят, который Джаспер Джонс, увидев изображение Холли Соломон, сделанный Уорхолом, заявил ей: “Привет, Холли (поцелуй), каково это, чувствовать себя мертвой?” Она с ехидством ответила: “Я умру, пройдет немало лет, а он довольно висеть”, признав, который портрет восполнит ее смерть, т.к. превращает ее в творение умения – картину работы Уорхола, и этим образом не столько дарует ей ауру известности, хоть и гарантирует то, который ее станут памятовать опять длительное пора в последствии смерти. В качестве зрительной элегии либо эпитафии, изображение сохранит ее красоту навсегда. Обещать изображение Уорхолу было несомненным символом того, что образец устремляется достичь посмертной славы, потому что начинать объектом картины Уорхола значило приобщиться к популярности прославленных моделей иных его картин и к популярности самого Уорхола. Тем не менее, ради натурщика существовать произведением умения безвыездно же вероятно начинать объектом, или, скорее, товаром, с брэндом “Уорхол”. Столь явный это безвыездно подчеркивая, портреты Уорхола совершенно расходились с портретной традицией, в коей важность портрета зависела через того, насколько смахивает передана человек изображаемого человека. Мы видим данное в недоумевающей и часто враждебной реакции арт-критики для портреты Уорхола,. Не взирая для то, который портреты получили явное признание со стороны художественного сообщества для выставке “Портреты 70-х” в музее Уитни, заказные портреты остаются неизменным предлогом ради сарказма, их часто ставят в образец вроде самое не весь приличное изображение “продажности” и “проституирования” художника. Вроде и большая доля разработанного Уорхолом, причина портреты стали предлогом ради дискуссий о статусе искусства, о художнике и о замещении вещей людьми. Данное те темы, к коим Уорхол обращался опять в собственных ранних портретах звезд и коие были по-настоящему присущи его шелкографической технике. Шелкография Уорхола. Сей метод, базирующийся для репродукции фотке ради существа желаемого “эффекта конвейера”, не требовал наличия живого натурщика. Вроде замечал Уорхол, работая с шелкографией, вы берете фотографию, повышаете ее, переводите в клее для шелк, и кроме заливаете чернила, чтобы они пропитали шелк, хоть не клей. Этим образом вы получаете единственный и сей же образ, отдельный однажды немного отличающийся… Первыми экспериментами с шелкографией были головы Троя Донахью и Уоррена Битти, а если в этом же месяце скончалась Мерилин Монро, у Уорхолла обнаружилась помысел устроить изображения ее великолепного лица – первые портреты Мерилин. Потому что простой граница процесса данное фотография, – соглашаться коррекция прямо фотографии, однако не человека – Уорхол не изображал лица, он их создавал. Творение умения рассматривается не с стороны медали соответствия с “реальным человеком”, хоть в соотношении с самим ходом репродуцирования, и следовательно вероятно сказать, который Уорхол действовал с образцом, однако не с оригиналом. Потому который Уорхол твердо верил в собственную “пластическую хирургию”, он убирал морщины, срезал двойные подбородки, убирал прыщи, делал глаза ярче, а рот наиболее чувственными. Его портреты, во всем имеющемся стилизованном блеске, не относятся к некоторому настоящему лицу, скорее, к совершенной модели, “звезде”. Через “изображения лица”, в своем определенном “уорхоловском” стиле, дизайнер воспроизводил следствие звездности ради всех собственных моделей, в одно и тоже пора выделяя сконструированную, безымянную идентичность всех звезд. Следствие красоты достигались с через применения Уорхолом расцветки и позы. Настойчиво изображая позы, однако не людей, Уорхол подрывает всякую попытку испытывать его картины вроде экспрессивные (с стороны медали авторского стиля либо эмоций) либо содержащие истолкование нрава либо внутренней природ
ы модели; данное сводит к минимуму знание художника, и взамен данного подчеркивает уже существующую искусственность реальности. В главный массе собственных работ – портретах знаменитостей, “Статуе Свободы”, либо портретах чернокожих трансвеститов из серии “Леди и джентльмены”, – мы видим, вроде Уорхол интересуется “выдуманными” лицами, определенно вымышленными идентичностями, коие вмещают в себя либо означают что-нибудь еще. Изображение – данное что-то, похожее для сверкающую маску, идеализированную, стабильную версию собственного “я”, и ему лицо практически безостановочно вынужден “соответствовать”. Хоть на картине запечатлен настоящий яркий икона Холли Соломон, кушать тот образ, которому она сам никогда не довольно соответствовать. Соломон вечно, – будто она для самом деле умерла, – довольно гнать ее собственный портрет. Отказываясь начиная с этой секунды рисоваться ради портретов, Дориан Грей говорит: “В портрете кушать что-то фатальное. Он живет своей жизнью”. В действительности, вроде заявлял и лично Уорхол, прямо кончина Мерилин подсказала ему идею устроить изображения ее великолепного лица, потому который посмертный изображение – настоящий совершенный (и Уорхол практически принял заказы, вроде минимум, для 2 посмертных портрета). Помысел запечатления лица не имеет возможности сочетаться с существованием живого лица; дабы устроить шелкографическое вид лица, обязана существовать вероятность предположить человека мертвым, жалеть и жалеть его перед его настоящей смерти. Опять одним подтверждением этого считается то, который Уорхол решил устроить серию портретов Лиз Тейлор в последствии слухов о ее критичной заболевания во пора съемок “Клеопатры” в 1962 году. Траурная текстура портретов – это также механизм, коий делает вероятным идентификацию портрета со звездой ее поклонниками. Причина сексуальные, властные и пленительные голливудские дивы привлекали Уорхола вроде почитателя, что отдельно очевидно в такой работе вроде “Золотая Мерилин Монро” (1962), для коей Мерилин изображена как примерно святая для иконе. Изначально эти безвыездно дивы приняли знаменитый и сделали монета добро благодарность беззастенчиво демонстрируемой сексуальности. В действительности, данное мочь высказать траур сообразно этим знаменитым дивам, вроде Мерилин либо Лиз, который разрешает нам почувствовать какое-либо приобщение к их популярности и известности. Ради Уорхола этим видом идентификации и была дело траура. С одной стороны, портреты Уорхола внешне смотрятся вроде гипограммы, примеры украшающего грима, коие сами ничто не имеют возможности “означать”. С другой стороны, побочный действие подчеркивания, быть помощи грима, бес лица, вроде оказалось не несложным дополнением, “увеличением”, либо улучшением, хоть становится презентацией радикальной неустойчивости самого узнаваемого. В конце концов, уорхоловская идентификация со популярностью дала собственные плоды. Его для самом деле и буквально отождествляли с Монро и ее славой; работы с изображением Мэрилин были “уорхоловскими”. Вроде скоро эти лица стали “уорхоловскими”, его имя было беспричинно ведь известно, как и лик Мерилин. И, в собственную очередь, оно смогло устроить известным свое лицо. Уорхол. Самореклама. Уорхол адекватно подошел к применению собственной внешности, давая публике еду ради воображения. В серии “Мифы” (1981), к примеру, включив особенный портрет в коллекцию лиц из культурного вымышленного (среди образов – Супермен, Дядя Сэм, Няня-негритянка, Дракула и другие), Уорхол демонстрирует и занятие художника в производстве мифов, и вымышленный статус художника в нашей культуре. Известный действие в это же пора доводит перед предела его свою известность, выделяя ее абсолютно мультипликационный характер, как составляющей книжки комиксов из нашего ежедневного восприятия. Особенный автопортрет он нерек “Тень”, однако даже это возвращает познавание к прошлому, напоминает сцену из детства, вроде скоро слушаешь сообразно радио глас супергероя и фантастическим образом отождествляешь себя с данным голосом. Его автопортреты вводили его единица в сферу известности и славы, давая публике изделие ради подпитки воображения. Они освобождали его, отделяли его наряд через тела. Уорхолу нравилось обретать приемы владеть своим туловищем так, вроде ему того хотелось. Барыш Уорхола к характерным ради нашего общества опредмечиванию и олицетворению, и его желание справиться с данным олицетворением в отношении собственной обида кряду имеет место существовать не столь
ко в его портретах, хоть и в остальном его творчестве, которое беспрепятственно избирает товар в качестве собственного предмета: про это говорит его дело в рекламном бизнесе, его ранние картины в стиле поп-арта, имитирующие потребительские товары, наиболее поздняя разряд “Рекламные объявления” и другие. В работе “До и после” (1960) определенно просматривается аналогия меж “олицетворением” портретов Уорхола и эстетикой предмета потребления, которую обеспечивает объявление и потребление. Рассматривая “До и после” в контексте интереса автора к портрету, творение делается аллегорией его портретов и олицетворения, которое находится в нем. В виде таковой, данная дело весь имеет мочь существовать рекламным объявлением, предлагающим совет Уорхола-портретиста. Безусловно, объявление c предложением о изменении формы носа отображает характерную ради парадигматического рекламного объявления моду со типовым обещанием, которое выделяют безвыездно товары – свежее лицо, улучшенная разновидность тебя самого. В виде самопрозванного покупателя и сторонника косметической хирургии и собственных собственных портретных услуг, он великолепно знал искусы протезов, прилюдного лица. Уорхол. Реклама. “Будь кем-то, у кого кушать тело”, – гласит одно из рекламных объявлений, которое Уорхол заимствовал ради собственной картины в 1980-х. Полагаю, способы, быть помощи которых пользование сулит подобное единогласие олицетворения и абстрагировании, незамедлительно становятся ясными любому, который (как и я) считает посещение торговых центров сильнодействующим антидепрессантом. Доля успешной окупаемости пользования состоит в том, что, употребляя продукт, у нас есть мочь идентифицировать себя с любым другим покупателем данного продукта; мы получаем доступ к другому виду универсализации самих себя и собственных желаний. Уорхол сообщает о том, который у тебя есть мочь глядеть телек и видать кока-колу, и ты знаешь, который президент употребляет кока-колу, Лиз Тейлор употребляет кока-колу, ты также можешь потреблять кока-колу… Безвыездно бутыли кока-колы одинаковы и безвыездно они хороши. Одно из самых солидных результатов пристрастия Уорхола товарной эстетикой – данное способ, быть помощи которого Уорхол устроил Campbell’s собственной торговой маркой, собственной искусственной 2 кожей. Айван Карп отмечал, который уорхоловские “полнометражные портреты” банок супа оказались закладом того, который “томатный суп уже николи не довольно простой томатным супом”. Вместо этого, банка супа Campbell’s стала “всемирно именитым символом” самого Уорхола. Сделав это, Уорхол не имел возможности не обнаруживать помысел того, что ценность формируется сам продуктом. В это же время, картины Уорхола говорят о огромной и неизбежной власть товарного фетишизма; власти, которую он устремляется отобразить и устроить доступной ради приобретения другими. В свете этого, мне надобно рассматривать “Двести банок супа Campbell’s” вроде какое-то mеmento mori, напоминание, что купеческий знак враз с обязательством завсегда считается элементом траура, или, в равной мере, устранением и существом лица. Вид катастрофы. У Уорхола было безупречное чувствительный на катастрофы, тонкое осознание их притягательности. Его самые именитые работы в последствии портретов знаменитостей, сообразно всей видимости те, который относятся к “Серии катастроф”: электрические стулья, расовые беспорядки, самоубийства, ужасные авто аварии, похороны, атомные бомбы, печаль Жаклин Кеннеди. Он подобрал эти картины вместе с портретами Мерилин и Лиз для выставке, которую нерек “Смерть в Америке”. Катастрофы Уорхола напоминают нам о том, где случается траур, а где нет: хотя и кончина знаменитостей, и потерпевших катастроф в некотором толке “прославляются” средствами глобальной информации, данное те панегерики, у которых нет ничто общего с персонами умерших людей. Персонификация в освещении катастроф средствами глобальной информации завсегда в явном роде анонимна; часто не имеет значения, кем были умершие. Имеет смысл токмо то, который персонифицированное представление их смерти представлено ради пользования глобальной аудиторией. В “Катастрофе с тунцом” (1963) Уорхол дает нам сверкающую иллюстрацию данного зрелища. В собственной картине он воспроизводит фотку и текст из газетной заметки о двух женщинах, умерших через кишечные инфекции зараженным ботулизмом тунцом. Для ней изображены газетные портреты жертв происшествия и смертоносная банка с тунцом A&P.; Позаимствовав причина образы из газеты, Уорхол конкретно
дает понять, который на его картине представлено вовсе не событие катастрофы, а, скорее, наше потребительское восприятие данного события. Понятно, вроде это притягивало Уорхола, буквально сплавлявшего катастрофы с портретом и товарной формой, давая нам вероятность уповать в них единые структуры, отдельно если сопоставить причина работы близко с образами Мерилин, Джеки и супами Campbell’s. Оборванный надпись для холсте “Арестованная брак товара: способно ли отверстие убить…” заявляет о том, который обещания уюта и признания, которые предполагались товаром, тогда оказались нарушены. Однако, вид опричь того напоминает нам о том, который данная риск завсегда скрывается в обещании олицетворения: совершенная репутация практически безостановочно в некотором роде посмертна. “Серия Катастроф” Уорхола подчеркивает, который логика катастрофы – данное логика потребления. И аналогично являясь частью заголовка “может ли отверстие убить” отзывается эхом жуткого надежды и тревоги, связанной с профилактикой в эру СПИДа, “Катастрофа с тунцом” в ретроспективе смотрится мрачным предсказанием легкости, с коей массовая прилюдная круг имеет мочь ассимилировать СПИД вроде бедствие, которое светит потребить, однако не кризис, с которым должен бороться, либо утраты, которые нуждаться оплакивать. Изучив ситуацию изображения Уорхолом катастроф и примеры применения деталей скорби и тела в глобальной культуре, вероятно предположить, который какой-либо ясный ответ для СПИД был усвоен. В главный массе своем, вроде известно, прилюдной реакцией Уорхола для эпидемию был страх, даже вроде скоро умирали его приятели и возлюбленные. Единственная изображение Уорхола, в коей он обращается к данной теме – данное “СПИД/Джип/Велосипед”, коия быть жизни Уорхола не выставлялась (возможно, поскольку была незавершена либо считалась начальным рубежем группового проекта). Уникальность картины в том, который в ней не находится ни обращения, ни лиц, ни преспособления управления разрывом меж тем, который воплощено, и тем, который абстрагировано. Взамен этого только есть чуть отсутствие. Для велосипеде и в джипе никто не едет. Это, наверное, самая меланхоличная изображение Уорхола в самом депрессивном толке этого слова, она отражает неудавшуюся попытку скорби, невозможность присвоить некоторую форму публичности, коия могла желание его устроить. Уорхол & TV. Уорхол – 1 из немногих кинорежиссеров американского андерграунда, чье имя известно широкой публике. В его первых фильмах, этих вроде “Сон” (1963) и “Эмпайр” (1964), воззрение повторения покупает практически гипнотический эффект. Беспримерный икона – ночной видимость Эмпайр-Стейт-Билдинг либо спящего человека – проецируется для экран в ход около всех часов действительно без перемен быть полном недоступности звука. Хоть в наиболее поздних фильмах, разработанных в середине 1960-х годов, обнаруживается содержание (чаще только эротического содержания), место автора вроде объективного наблюдателя сохранится в течении только творчества. В 1969 году Уорхол сделал главный игровой фильм “Плоть”, изза коим последовал “Мусор” (1970). И в самих фильмах, и в ходе их создания существовал большой составляющую пародии для платное кино. Во пора с 1966 сообразно 1968 год Уорхол снял некоторое число фильмов быть участии группы “Velvet Underground”. В 1980 году Уорхол решает организовать личное телевидение. Он придумал намерение свежего кабельного канала (Andy Warhol’s TV) и стал его директором. Энди Уорхэл был, в отсутствии сомнения, видным художником собственного поколения. Он был весьма долго влюблен в передовую культуру со всей ее банальностью и честным потребительством. Он был увлечен идеей умения и бизнеса, замечая быть этом, который «успех в бизнесе — настоящий любопытный видимость искусства». Он безвыездно переворачивал с ног для голову и выворачивал наизнанку, однако даже это у него получалось. Сообразно его картинам не скажешь, который они нарисованы рукой человека, не вспоминая быстро о классических приемах. Его идол напоминала коробки, коие принес вестник парнишка. Он снимал кинофильмы, где действительно не было движения… Что перед художественного своеобразия работ, то он простой не думал о этом… Что перед признания, которое, вроде правило, венчает высокое знание в случае успеха, то он опричь того не придавал этому ценности и говорил, который желал бы, дабы мин. для пятнадцать любой лицо во всем мире стал знаменитым. Бодрийяр Ж. Эстетика иллюзий, утраты иллюзий//Элементы”, №9, 2000. Мунипов А. Два лица Энди Уорхола// Караван историй, №6, 1999 Уор
хол Э. Философия Энди Уорхолла (от А до Я).— М, 2000. Флэтли Дж. Поэтика лица у Уорхола.— М., 2002. Crone, Rainer. Andy Warhol. New York, 1970. Gidal, Peter. Andy Warhol: Films and Painting. – London, New York, 1971. “Success is a Job in New York”: The Early Art and Bussiness of Andy Warhol. – New York, 1989. McShine, Kynaston. Andy Warhol: A Retrospective. – New York: MoMA, 1989.